Страницы меню навигации

Официальный сайт Прихода храма иконы Божией Матери «Целительница» в г. Слуцке

6 февраля – день памяти святой блаженной Валентины Минской

6 февраля – день памяти святой блаженной Валентины Минской

Блаженная Валентина Минская (Валентина Феодоровна Сулковская 1888–1966) канонизирована как местночтимая святая 6 февраля 2006 года – ровно через сорок лет после смерти. Более тридцати лет старица пролежала в немощи. В её молитвенном уходе из жизни заживо было явлено, как «в немощи человеческой сила Божия совершается». Её житие – непрестанная молитва. Продолжается оно и теперь, уже в горнем мире. Могилка святой блаженной Валентины близ её родной деревни Коски – место паломничества и молитвы. В народе с любовью называют свою помощницу Матушкой Валентиной.

В детском возрасте Валентины, конечно, было немало событий, говорящих о необычности девочки. Но время донесло до нас лишь один замечательный случай, говорящий о глубокой вере в Господа и о даре молитвы, присущих ей с самого начала жизненного пути. Он говорит и о душевной зрелости маленькой Валентины, о её трезвении, и о трудолюбии. Валентина уединилась на вечерней службе в уголке храма. Отроковица настолько углубилась в молитву, что не заметила, как стемнело, закончилась служба. Люди вышли из храма и закрыли его на замок. Тогда, чтобы не потревожить семью своим исчезновением, девочка разбила окно и выбралась на улицу. Утром она сама позаботилась о том, чтобы застеклить окно и тщательно убрала все осколки стекла с отмостки и цветника.

Когда Валентина немного подросла, её отдали учиться в Минское духовное училище. Позднее она, случалось, заменяла своего отца и вела уроки закона Божия для маленьких детей в Народном училище. Ученики любили слушать юную Валентину Феодоровну. Эти её занятия с детьми стали прообразом того великого учительства, которое она взяла на себя, подражая Христу, как подвиг, на одре болезни.

В отрочестве блаженная Валентина сподобилась получить у о. Иоанна Кронштадтского благословение и беседовала с ним. По рассказам людей, именно в те дни произошёл случай, который так же указал на необычность девочки и говорил о том, что она – избранный сосуд Божий. Когда они с отцом шли на корабле в Кронштадт, их судно неминуемо должно было столкнуться со встречным. И тогда сзади Валентины появился святой Пантелеимон Целитель и сказал ей:

– Непрестанно молись!

Валентина стала молиться. Корабли чудом разминулись.

Валентина вышла замуж в 1912 году за человека из духовного сословия Феодора Васильевича Сулковского. Невесте было 24 года – жениху – 44.

Родители Валентины благословили дочь и зятя Владимирской иконой Божией Матери. Она сохранилась до наших дней вместе с образом Спасителя, родительским благословением матери жениха. Эти две иконы всегда были рядом с матушкой Валентиной. До последнего дня она подписывала письма словами: «вдова Феодора Сулковского», считая супружество, молитву за супруга и память о нем своим главным послушанием от Господа. Позже матушка Валентина говорила тем, кто приходил к ней за исцелением и советом:

– Не зовите меня матушкой – я за мирским была…

Мирное время продолжалась недолго. Вскоре страну охватила война 1914 года. Сулковский принял в ней участие в качестве чиновника военного ведомства: он занимался разрешением вопросов, связанных с тыловым обеспечением действующих армий Западного фронта. Валентина Феодоровна выехала вместе с мужем в Польшу на место его службы. В качестве помощницы по дому она взяла с собою односельчанку Ефросинью, которая состояла в прислугах в доме её отца. На ту пору Валентине Феодоровне исполнилось 26 лет. Что касается Ефросиньи, после Польши она вернулась домой и в 1917–1918 году вышла замуж за жителя соседней деревни Заболотье Антона Прокофьевича Лойко. Никто не мог предположить тогда, что Валентина Феодоровна овдовеет и будет немощной, а Ефросинья станет келейницей великой старицы.

Жизнь в условиях войны была непростой: гибли десятки тысяч людей, многие десятки тысяч отправлялись в «беженство», выезжая во внутренние губернии России; продукты питания стремительно дорожали. Именно тогда, в декабре 1916, Валентина Феодоровна поступила учиться в Минск, в бюро Цалима Окуня «Для переписки бумаг и для обучения письму на пишущих машинах». Во время обучения в Минске она ходила молиться в храмы Казанской иконы Божией Матери, Святой равноапостольной Марии Магдалины на Сторожовке, в Свято-Покровский в Крупецах, где бил из-под земли святой источник. Валентина и её муж имели дружеское и молитвенное общение с духовенством храмов. Из переписки конца тридцатых годов мы видим, что к ней обращались за молитвенной помощью минские священнослужители.

С приходом революции Феодор Васильевич, как и все служащие царю и отечеству люди, стал врагом для нового строя. Супруги Сулковские поселились в Трухановичах, родном селе Феодора Васильевича. Чтобы как-то выжить, они занялись сельским хозяйством. Но в ноябре 1929 года советское правительство взяло курс на форсированную коллективизацию. Начались аресты, «раскулачивание».

val15 декабря 1931 года был взорван в Москве кафедральный храм Христа Спасителя и пошла новая волна гонений на христиан, которая была в пять раз сильнее 1922 года. Дом, принадлежавший Чернявским, отобрали. Имущество, накопленное семьёй за многие годы, национализировали. Реквизировали не только дом и все имущество, но и лошадей, всю домашнюю скотину, запасы зерна и картофеля. Семье впору было бы скитаться. В доме священника разместилась школа.

Видимо, в этот тяжёлый период Валентина Феодоровна посетила больную прозорливую женщину, которая не могла ходить и сорок лет пролежала в постели. Старица сказала: «Ты займёшь моё место». Вскоре начались новые скорби, и у Валентины Феодоровны стали болеть ноги.

В 1931 году по ложному навету Феодора Васильевича арестовали. Его сослали в ТемЛаг, лагерь, который находился недалеко от станции Потьма Московско-Казанской железной дороги.

Ф.В. Сулковский погиб в 1933-м там, в лагере на Дальнем Востоке. Валентина Феодоровна лишилась супруга и совсем слегла.

Господь не оставил её в беде, послав добрых людей, которые стали помогать Валентине и её маме – Софье Петровне. Племянник Феодора Васильевича Александр Александрович Сулковский, в ту пору – ссыльный поселенец города Златоуста, каждый месяц высылал в Коски по сто рублей денег почтовым переводом. С конца 1934 года эти переводы приходили из Нижнего Тагила, где Александр Александрович поселился вместе со своей супругой Наталией Николаевной. До конца земной жизни матушка Валентина хранила отрывные талоны этих переводов.

Разрушение зримой структуры Церкви неумолимо шло к завершению. Все, что было видимо, становилось прикровенно. И Бог давал своему народу таких людей, как блаженная Валентина и блаженная Матрона, каждая в тишине своей кельи, в немощи, молилась за свой народ. Они укреплялись молитвенно, становились столпами православия в отказавшейся от Бога стране. Они становились олицетворением особой преемтсвенности, которую доверил Господь своим угодницам от церковных поколений святой Руси. Их служение Богу и людям, граничащее с мученичеством, трудно переоценить. Можно сказать о том, что они сохранили для людей Церковь и любовь к ней.

Немало преданий связано с именем матушки Валентины. По свидетельствам священнослужителей, записанных со слов Ефросиньи Ивановны, матушке во сне явилась Ксения Петербуржская и благословила её нести свой вдовий крест и крест юродства.

Непонятное человеческому разуму, таинственное происходило рядом с матушкой. Своим духовным взором она провидела мир с невидимой для нас стороны. Она без вопросов прозревала жизнь посещавших её людей, легко давала ответы на невысказанные, мучительные вопросы своих посетителей. Она ясно видела и настоящее, и прошедшее, и будущее совершенно незнакомых ей людей. У человека открывалось сердце к Господу – и это было самым большим чудом рядом с матушкой Валентиной.

Недуг матушки Валентины нёс в себе, как ни странно это звучит, и защиту от опасности. Сама жизнь таких людей – проповедь Божия величия и милосердия.

Среди прочих бытует и такое мнение, что матушка не болела – она просто легла, повинуясь воле свыше, юродствуя.

Позднее, в 50-е годы, страшась массового паломничества к старице в Коски, власти хотели «забрать» матушку. В районной прессе была опубликована оскорбительно-ироничная статья, дабы подготовить почву для народного негодования. Но народ наш был не настолько безбожником, как этого хотелось бы власти. И – как знать, может, как раз эта статья и вызвала новый приток страждущих душ в известную среди верующих деревню. После этого из Дзержинска приезжал некий малый «отряд», чтобы увезти Валентину Феодоровну в психбольницу. Но эти люди так и не смогли ни подойти к старице, ни тем более «взять» её. Матушка Валентина осталась лежать на своём одре болезни и принимать паломников. В её жизни ничего не изменилось. А вот в жизни тех, кто был в её домике и не смог победить худенькую больную старушку, эта встреча была встречей с Богом и Его силой.

Люди, знавшие матушку Валентину, рассказывают, что дотронуться до ног её было невозможно – она кричала от боли. Ноги её были болезненны на вид. Известно, однако, то, что до конца сороковых годов она изредка вставала и даже выходила подышать на улицу.

Валентина Феодоровна была святым человеком, источником благодати. Она жила, дабы, по слову тропаря, «целити недуги немощствующих и колеблющихся». Зримо её навещали, как больную. Те, что приезжали к ней, сами ощущали себя духовно, физически немощными, искали у старицы целительного предстательства пред Господом.

«Семь морей крови! Семь морей крови! И семьсот миллионов трупов!» – так часто повторяла блаженная. Эти цифры-иносказания прозорливицы по сей день ужасают. Но иносказания ли они?

Близилось новое народное бедствие – Великая Отечественная война.

Домик, в котором осталась Валентина Феодоровна, был крошечным, его скорее можно было бы назвать хижиной с соломенной крышей. Рядом с домом был небольшой огород, сад в несколько деревьев, погреб, сарай и колодец, из которого в пятидесятые годы паломники любили испить студёной воды. Здесь, в коскинской избушке, воинственно и бережно охранялось и хранилось . Позднее, когда приходящего народу было очень много, вдоль всех стен стояли скамейки. На печку через матушку все время лазила кошечка по кличке Риска. Электричество в Косках провели лишь в 1963 году. До этого по вечерам зажигали керосиновую лампу или лучину, в молитвенном углу матушки и днём и ночью горело множество лампад. Так как окна были маленькие, и ночью, и в полумраке дня от лампад было светло.

Сельские люди по обыкновению несли своей молитвеннице и помощнице гостинцы, а лучшими гостинцами в ту пору были продукты пропитания. Творог, яйца, молоко, домашний хлеб, крупа в полотняном мешочке, лукошко ягод, решето грибов – вот те нехитрые угощения, что ей дарили, а она всё больше раздавала их своим посетителям.

Все, кто вспоминает Валентину Феодоровну и в этот период и позже, неизменно говорят о том, что матушка лежала вся беленькая, чистенькая, как бы светящаяся.

Некоторых людей она встречала с улыбкой, от иных – напротив – отворачивалась. Видела она людей не такими, какими они хотели бы казаться, а такими, какими они были на самом деле. Искренне хотела помочь, но не каждому могла помочь. Однажды к ней приехал инвалид на костылях. Матушка сказала, что помочь ему не может, велела обратиться к врачам. Когда посетитель ушёл, она сказала:

– Кто мы такие, чтобы отменять Божие наказание? Бил своего отца, и Господь наказал.

Когда в июне 1941 года началась война, наверное, Бога над собою почувствовал каждый, кто вынужден был защищать свой дом.

К матушке потянулись жены, матери и сестры мобилизованных мужчин. Из кельи подвижницы они выносили свои платки, которые Святая с молитвой благословляла. Эти намоленные платочки мужчины бережно хранили под боевыми гимнастёрками и возвращались с войны домой. Каждый день к ней приходили солдатские жены. Измученные ожиданием письма с фронта, они просили сказать, где находится кормилец семьи, отец детей, жив ли он…

Люди, приходившие к матушке Валентине, замечали, что иногда она вдруг прерывала речь, ей что-то виделось, и она говорила:

– Гибнут люди, разбиваются самолёты, большое пролитие крови…

И тут же со слезами возносила молитву к Богу о погибших.

ValentinaПосле войны к Валентине Феодоровне вдруг стали много и часто приходить женщины-солдатки, для которых война ещё не закончилась. Те, у кого не вернулись мужья, сыновья, родные, показывали матушке фотографии, и она говорила: живой или нет.

Людской поток в Коски набирал силу. Приходили круглосуточно: приезжие днём, местные ночью. Иногда в доме было больше десяти человек. Появились скамьи, ровно вставшие вдоль стен, чтобы люди могли сесть. По-прежнему прихожане много молились, пели.

Матушка Валентина пребывала в молитве день и ночь, принимала людей, спала мало, ела скудно. Стало приезжать к ней немало и любопытствующих, не верующих, желающих «погадать»! Таких матушка Валентина не принимала, она их распознавала ещё задолго до порога. Дверь лишь скрипнет, матушка строго приказывала уйти: «Уходите! Я не гадалка, я Богу молюсь!». Или скажет Ефросинье, чтобы не открывала – идут «не те».

Ефросинья Ивановна, пока Валентина Феодоровна могла немножко ходить, в тёплые дни помогала ей выйти из дома, усаживала у крыльца. Там матушка могла и полежать на перине, на солнышке.

До конца сороковых годов матушка Валентина приблизительно раз в месяц потихоньку поднималась с постели, брала палочку и выходила на улицу. Она дышала воздухом, смотрела на зелёный Божий мир. Для неё это были редкие и радостные минуты.

Но скоро пришёл час сугубого подвига матушки Валентины. Однажды пришла с работы Ефросинья, а матушки нет в постели. Она ринулась в сад, за калитку – нет нигде. Ефросиния очень перепугалась. Она вернулась в хату и увидела, что матушка стоит на столе. Валентина Феодоровна стояла в полный рост перед самыми иконами, с поднятыми руками, как священник перед престолом, и горячо молилась. Ефросинья недоумевала: как она при такой немощи могла взобраться на стол?

С того дня матушка Валентина не вставала.

Теперь тропинка в домик была протоптана ещё более основательно, не зарастала летом, не уходила под снег зимой. Каждый входящий сюда желал утешения. Каждый открывал низкую дверь, входил в бедную сельскую хату и видел лежащую на белой постели повязанную платочком старицу с крестом в руке. Люди сидели на лавках, отогревались рядом с матушкой Валентиной. Как бы ни было пусто в закромах, но Ефросинье Ивановне матушка всегда говорила:

– Угощай людей чаем и сухариками, не отпускай так.

Матушка молилась, перебирала записки, исцеляла, вразумляла. Она не нуждалась в информации о человеке, так как знала о каждом больше, чем тот или иной человек – о себе. Светящаяся лицом, без морщинок, с улыбкой, с молитвой, с внимательными, проникающими в самую душу, очень добрым, цепким взглядом, от которого грешникам становилось не по себе.

Одних матушка Валентина принимала с приветливой радостью, других – заставляла всмотреться самим в свою душу, иных обличала, кого-то гнала. Но если уж она и гнала – так это с пользой для души. Человеку давался повод задуматься о себе, о Боге, о Страшном Суде.

Матушка Валентина никогда не лежала без дела. Множество народа её посещало. Она постоянно пребывала в молитве и трудилась в делании цветов, которые верующий люд разбирал.

Был у матушки деревянный крест, которым она благословляла всех приходящих. Одна из посетительниц матушки Валентины рассказывала, что, когда она впервые попала в дом матушки, была удивлена этим именно крестом. На нем было множеством то ли ниток, то ли тряпиц. Позднее она поняла, что это были шнурочки, которые матушка Валентина плела своими руками. Эти тесёмочки, напоминающие цепочки, она плела мелкими петельками на пальцах. Предназначались они для ношения нательного креста. Их раздавала матушка своим посетителям. В то время, когда за ношение креста человек мог бы лишиться всего земного, старица напоминала о том, что надо носить свой нательный крест. Тесёмочки, это их дарение, было проповедью креста.

Все запомнили фотографию матушки Валентины на одре болезни, в необычно повязанном белом платке, цепко вглядывающейся в самую душу, крепко сжимающей в кулачке деревянный крест… Матушка осеняла, благословляла им своих посетителей и духовных чад. Деревянный крест матушки Валентины сохранился до наших дней.

И ещё об одном делании матушки Валентины хотелось бы сказать. Она занималась старинным монастырским трудом – переписыванием духовных книг. Сохранились её многочисленные автографы, где в обычных тетрадях с монашеским старанием записаны церковные службы, акафисты, молитвы, множество стихотворений. На их страницах есть приписки, вплетённые в канву списки имён, иносказания, цифровые подсчёты. Старица считала количество дней, сколько она лежит: столбики, колышки, даты…

Матушка Валентина благословляла на труд переписчиков и своих гостей и духовных чад. Евангелие, Часы, последования, акафисты иконам и праздникам, молебные воздыхания, духовные стихи, канты, выдержки из книг… Старые её книги и церковные книги отца истрепались, от постоянного пользования пришли в ветхость. Их содержание переписывалось. Бесценно богатство. Оно сохранилось до наших дней духовной дочерью матушки Валентины, Валентиной Александровной Тумер, и сберегается в тугом узельце плата, который покрывал голову блаженной старицы. Весь архив матушки Валентины поместился в двух таких узелках. Один плат – чисто белый, в нем находятся рукописи прихожан. Второй – пёстрый, в цветок-крестик, платок матушки Валентины. Когда этот пёстрый платочек впервые был привезён на могилку блаженной летом 2006 года, икона святой Валентины замироточила. Это была обычная типографская икона, привезённая сюда иконной лавкой для продажи. Добавим, что все время работы над этой книгой от намоленных рукописей исходит свежее цветочное благоухание.

Требовала матушка Валентина высокого, внимательного отношения к молитве:«…Дала матушка почитать мне акафист, – вспоминает протоиерей Пётр Авсиевич. – Я очень спешил к поезду. Когда кончил читать, говорю:

– Матушка, я почитал акафист.

Она ответила:

– Молиться надо, а не читать».

Матушка Валентина ежедневно приготавливала канон. На припечке возле неё всегда стоял небольшой белый кувшин. Каждое утро в четыре часа матушка наливала в кувшин воды и начинала молиться. Воду приносила матушке Ефросинья из колодчика, который, как и при отце Феодоре, стоял у крыльца во дворе. В воду матушка добавляла варенье или сахар, с молитвой опускала в кувшин просфоры. После этого она крошила в кувшинчик хлеб, складывала сухарики, куски бубликов, сушек – всего хлебного, что у неё на тот момент было. Люди привозили ей булочки, баранки, печенье, куличи, батоны… Все это шло в канон и крошилось с молитвенным напутствием. К утру, к людскому приходу, был канон готов и покрыт… После молитвы она отпивала из кувшина, а после давала присутствующим. Приготовленный канон получался сладким и приятным на вкус. Накрывался кувшин настоящим церковным воздушком, очень ветхим. Постоянные посетители Косок величали белый кувшинчик Чашей.

Матушка Валентина раздавала «канончик» своим прихожанам-паломникам. Знающие об этом ехали к матушке Валентине с пустыми банками, чтобы увезти канон домой.

Она явно общалась с ангельским миром. Во многих воспоминаниях ведётся речь о том, что Матушка Валентина часто, отвечая на вопросы людей, как будто с кем-то разговаривала, советовалась. По преданию, она сподобилась лицезреть Самого Господа Иисуса Христа. «Он меня трижды на Своих ручках вокруг хаты обнёс», – рассказывала матушка Валентина. Ангельский мир был так же близок матушке Валентине, как и души умерших, о которых она молилась. Однажды в Коски приехал о. Алексей (Антоний) Зиновьев. Время было позднее, и он остался на ночлег. Матушка благословила его ложиться на русскую печь. С печи ему хорошо была видна вся хата и лежанка матушки Валентины. Гость никак не мог уснуть, в душе было какое-то волнение. «Вдруг он увидел небо; потолок как бы расступился и с неба спускался ангел. Ангел приблизился к кровати матушки и подложил под неё свои крылья. Прошло некоторое время – и ангел так же удалился, и все пришло в первоначальное состояние».

Матушка была такая. Поражало очень белое, неестественно бледное лицо матушки Валентины. Бледненькая, лежала, на голове – платочек, и под ним – как будто что-то подложено, как у юродивых. Цвет глаз я не помню – я никогда в глаза её не глядела. Постоянно говорила матушка: «Пойте, люди, славьте Бога, шлите гимны к небесам!», часто повторяла «будет семь морей крови», а когда молилась, показывала на стену и поясняла: «Вот идут инвалиды и здоровые, вдовы, сироты и вдовцы, и все просят помолиться…».

Матушка Валентина все говорила про голод, а тогда и был духовный голод. Ни молитвослова, ни книги невозможно было достать. Молитвы переписывали друг у друга.

Матушка говорила и про детей. Она говорила: «Не будет детям покаяния!». Это было непонятно – детям, и покаяние. А позднее, в 60-е годы, одно время, детей не пускали в храм. Уполномоченные заставляли церковных работников, чтобы детей не пускали в храм, заставляли выгонять их из храма. Ходила в собор девочка Анечка, так она пряталась, становилась подальше, чтобы её не видели. Трудное было время. Но была у нас Матушка, после поездки к ней, если она крестом благословит, в душе становилось такое покаяние! Хотелось плакать не оттого, что грешница, а что – Христа обидела».

Вспоминает протоиерей Анатолий Ковалев:

«Для меня матушка Валентина была старицей и святой молитвенницей. Одно присутствие у неё переживалось как радостное событие. В те годы, когда я учился в школе, у меня лично не было к ней каких-то серьёзных вопросов, но однажды она предрекла, что я стану священником. Её предсказание исполнилось».

Вспоминает Татьяна Яковлевна Старченко:

«…Однажды подхожу к матушке под благословение, а матушка говорит:

– Звонят колокола в соборе?

Я ответила:

– Нет, матушка, не звонят. Колокольный звон запрещён.

Прошло много лет. Я иду на Вечернюю пред Рождеством. Поднимаюсь на горочку к Собору – и вдруг раздаётся колокольный звон! Я сразу вспомнила матушку Валентину. Казалось, что трепетало и ликовало все вокруг от колокольного звона, и я тоже была охвачена этим трепетом. Ещё матушка говорила:

– Будет новое небо, и новая земля!».

Сегодня – совсем другое время. Мы открыто исповедуем Бога и признаем себя ведомыми и покрытыми Его святым Промыслом. «Вот, идут, идут – инвалиды и здоровые, вдовцы и вдовицы, сироты, разные-разные, просят помолиться…» – словно слышится голос матушки Валентины и сегодня. С отходом матушки Валентины в вечность ничего не изменилось. Люди идут к ней на могилку. С дороги на Дзержинск хорошо видно, как течёт людской ручеёк к этому чистому источнику благодати на кладбище у деревни Коски. Едут к ней организованными автобусами, каждое воскресение, в любую погоду, идут крестным ходом паломники… Она приглашала к ней приходить и обещала свою помощь. Нет счета исцелениям, устройству бытовых, служебных дел, помощи в семейных неурядицах, полученных на этой святой могилке.

«Господь даровал нам ещё один светильник благочестия в сонме угодников Божиих», – с такими словами обратился к верующим митрополит Минский и Слуцкий Филарет, Патриарший Экзарх всея Беларуси, во время церемонии канонизации новой белорусской святой.

Матушку Валентину канонизировали как местночтимую святую. Теперь число белорусских святых достигло 55-ти. Валентина Минская – первая в истории Белорусской православной церкви, причисленная к лику святых в чине блаженной. Решением Святого Синода Белорусской православной церкви празднование церковной памяти блаженной Валентины Минской установлено по юлианскому календарю 24 января (6 февраля) – в день её кончины и в день Собора белорусских святых, в 3-ю неделю по Пятидесятнице.

Святая блаженная мати Валентина, моли Бога о нас!

Если вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Shift + Enter или нажмите здесь, чтобы сообщить нам.

Похожие записи