Страницы меню навигации

Официальный сайт Прихода храма иконы Божией Матери «Целительница» в г. Слуцке

Молебен о сохранении творения Божия

Молебен о сохранении творения Божия

3 сентября 2017 года, в Неделю 13-ю по Пятидесятнице по окончании Божественной литургии настоятель Прихода храма иконы Божией Матери «Целительница» в городе Слуцке протоиерей Александр совершил молебен о сохранении творения Божия.

День особой молитвы о Божием творении в пределах Русской Православной Церкви был установлен в 2015 году решением Священного Синода и связан с острой необходимостью обратить внимание на проблему разрушения человеком, прежде всего, его эгоистическими и потребительскими побуждениями, окружающей среды.

 

Шкляревский А.И.

Сад как символ духовного и телесного здоровья человека

Здоровье человека и всё более и более изменяемая его деятельностью природная среда – казалось бы, Библия ничего не говорит нам об этой, ныне до боли насущной, проблеме. Но давайте внимательнее, с богословской рассудительностью, вчитаемся в строки Священного Писания.

Господь сотворил Адама отличным от всех других живых существ, почтив его Своим образом и подобием, вдунув в его дыхание жизни (Быт. 2: 7). Особое назначение человека подчёркивалось тем, что Адам был помещён в особый райский сад – Ган Эйден (Сад Блаженств), Эдем. Рай знаменовал собой блаженство общения с Высшим Существом. Сам Господь описывается в Священном Писании под образом благоухающего сада. «Щеки Его – цветник ароматный, гряды благовонных растений; губы Его – лилии источают текучую мирру» (Песн. 5: 13). А собственно древо жизни Божественное Откровение соотносит со Второй Ипостасью Святой Троицы, также называемой Премудростью Божьей (Притч. 3: 18 – 20).

Сад Блаженств был особым местом присутствия Бога, где Он являлся «во время прохлады дня» (Быт. 3: 8). То есть первый сад был первым храмом. Пророк Иезекииль описывает сад Эдем стоящим на высокой Божьей горе, усыпанной огненными каменьями (Иез. 28: 13,16). Преп. Ефрем Сирин, размышляя об устроении рая, называет его святилищем, сравнивая с горой Синай и Скинией. Он соотносит древо познания добра и зла с дверью, а плод от этого древа – с завесою, которая отделяла общее святилище от святого святых, где находилось древо жизни. «Адаму не был дозволен вход во внутренний , – пишет преп. Ефрем. – Он должен был довольствоваться служением во внешнем храме, и как служит священник, принося кадило, так служил бы и он, соблюдая заповедь. Заповедь не вкушать от древа познания была для Адама кадилом, чтобы ею он вошёл в сокровенный » [1].

По библейскому сказанию Господь дал человеку «в пищу всякую траву, сеющую семя, какая есть на всей земле, и всякое дерево, у которого плод древесный, сеющий семя» (Быт. 1: 29). Благодать, то есть то «дыхание жизни» (Быт. 2: 7), которое придал Господь человеку, являлась тем гармонизирующим началом, которое поддерживало в равновесии внутреннюю среду человеческого организма. Взятые же сами по себе элементы сотворённой природы стремятся к упрощению, распаду, хаосу. Это относится и к природе человека. Но первые люди, при существовавшей гармонии человеческой природы, питаясь растениями, произрастающими в Эдемском саду, тем самым получали огромную жизненную энергию, достаточную для поддержания абсолютного здоровья. А в предполагаемом апогее духовного развития, вкусив от древа жизни, человечество должно было бы обеспечить себе абсолютное бессмертие.

Ещё отец европейской медицины Гиппократ писал, что сначала человек употреблял в пищу «все, что рождается из земли – плоды и травы, …вводя в себя вещества сырые, несмешанные, обладающие громадными силами». Но, исследуя уже падшую человеческую природу, он отмечал, что это вызывало страдания, болезни и смерть. Поэтому люди вынуждены надлежащим образом обрабатывать пищу (варить, печь, смешивать и т. п.), чтобы она более соответствовала ослабленной природе человека [2]. А бл. Августин, размышляя о сущности древа жизни, писал, что «это дерево представляло телесную пищу, но такую, которая делала тело человека постоянно здоровым в силу некоторого сокровенного вдохновения здоровья». Ибо если и обыкновенный хлеб заключал в себе нечто большее, когда Бог питал пророка Илию во время сорокадневного голода одним опресноком, то нельзя не поверить, что пища от особого дерева, благодаря его особенному значению, сообщала человеку здоровье и даже бессмертие [3].

Господь сотворил Адама с благословением не просто «плодиться и размножаться», но «наполнять землю и владычествовать над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землёю» (Быт. 1: 26, 28). То есть, человек был призван не просто занимать некую ограниченную экологическую нишу, но доминировать над всей флорой и фауной. Следовательно, то, что сейчас человеческое сообщество стремится включить в сферу своей деятельности, выражаясь библейским языком, «всю землю», то есть живую и не живую природу, нельзя ставить ему в вину. Другое дело, каким образом это происходит.

Райский сад – природная среда, уже изначально преображённая творческим Разумом, но не человеческим, а Божественным. Это ставит рай в образец, эталон для человеческой деятельности. Человек, по Божьему замыслу, должен был «возделывать и хранить» (Быт. 2: 15) Эдемский сад. По замечанию бл. Августина, до грехопадения труд не был мучительным, «так как все сотворённое Богом произрастало тогда при посредстве человеческой обработки гораздо обильнее и плодоноснее». «Создатель, – отмечает св. отец, – даровал душе, соединённой с животным телом идею труда и способность к нему лишь настолько, насколько это служило удовлетворению духовного желания, а не насколько требовали того нужды тела» [4]. А преп. Максим Исповедник, размышляя о возделывании и хранении рая, ставит акцент на сочетающуюся с физическим трудом духовно-нравственную работу. Адам должен был возделывать и хранить в себе различные добродетели. Преп. Максим говорит о том, что первый человек был призван, нося рай в себе, превратить в рай всю землю.

Сад – это разумно преобразованная дикая природа, послушная творческим устремлениям человека. Но грехопадением природа Земли была отдалена от Бога, она подпала под проклятие (Быт. 3: 17). Земля взрастила человеку «терние и волчцы» (Быт. 3: 18). Сам человек ослабел, появились скорби, болезни и смерть (Быт. 3: 7, 17, 19). С этого момента механизацией и урбанизацией люди стали насильно вырывать для своих нужд природные силы и тайны, отгораживаться от природы, в то же время страдая от разрыва с ней.

Ещё в 1977 г., когда не так остро стояли проблемы радиационного заражения, озоновой дыры и СПИДА, академик Амосов писал: «Парадокс: заболевания связаны с уменьшением количества здоровья в результате улучшения условий жизни населения» [5]. Заболеваемость растёт не только в странах с низким жизненным уровнем, что, возможно, имеет связь с неудовлетворительным материальным обеспечением населения, но и в странах высокоразвитых, с высоким материальным уровнем жизни.

Так, например, при анализе заболеваемости в 50–60-е годы видно, что первые места по росту заболеваемости на 1000 человек населения занимают Канада, Англия, Уэльс, США и Дания. Показатели заболеваемости в этих странах возросли на 30 – 50 % (Б.П. Петраков, 1972, П.Ю. Лисицын, 1973) [6].

Характер заболеваний также изменился. Так, если в 30–40-е годы преобладали остро протекающие заболевания, то, начиная с 50-х годов более половины заболеваний уже представляли хронические, длительно протекающие формы патологии, и в настоящее время они составляют уже 70 % всех заболеваний, т. е. происходит снижение качества жизни [7].

Но несмотря на столь удручающее положение человечества, через всю его историю тонким ручейком проходит совершенно другая духовная традиция.

С Авеля и его преемника Сифа Библейское Откровение связывает это относительно мирное (насколько это возможно в условиях грехопадения) единство с Богом и природой. Эта традиция, подготовившая приход Спасителя в мир, оказывалась в истории в положении жертвенном, носители и хранители которой погибали не раз. Пришедший Спаситель Иисус Христос в духе смирения и любви преодолел искушение Адама творить свою волю, что означало восстановление мира с Богом и природой.

Не случайно в книге Песнь песней мистическое единение человеческой души с Богом наполнены образами роскошного восточного сада. «Запертый сад – сестра моя, невеста, заключённый колодезь, запечатанный источник; рассадники твои – сад с гранатовыми яблоками, с превосходными плодами, киперы с нардами, нард и шафран, аир и корица, со всякими благовонными деревами, мирра и алой со всякими лучшими ароматами; садовый источник – колодезь живых вод и потоки с Ливана» (Песн. 4: 12–15).

Примечательно упоминание здесь об ароматных растениях. «Сама мысль, – пишет еп. Варнава (Беляев), – …естественным образом приходит к тому, что рай… не может быть иной, как полный неземных ароматов, несказанного благовония и сладости, ибо все противоположное сему принадлежит материи, тлению, греху» [8].

Ввиду важности спасительного дела Иисуса Христа, в Его жизни нельзя видеть чего-либо несущественного. Поэтому исполнено глубокого смысла то, что смиренная, до кровавого пота, молитва к Богу Отцу – «не Моя, но Твоя воля да будет» – возносилась на находящимся на Елеонской горе у речного потока Кедрон Гефсиманском саду. Все это напоминает нам другой, первый в истории, сад, тоже стоявший на горе и орошавшийся рекой. В Эдемском саду согрешивший Адам кощунственно обвинял в своём преступлении Бога: «Жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел» (Быт. 3: 12). Поэтому он изгоняется из рая и предаётся смерти. В Гефсимании же безгрешный новый Адам добровольным согласием на смерть вводит нас в райский сад.

Углубляясь в проблему, отметим, что тождество мест действия в важнейшие моменты истории носят не внешний, но внутренний, онтологический характер. Отцы-мистики, в частности, Евагрий Понтийский, Псевдо-Дионисий Ареопагит, прп. Максим Исповедник, учат, что между Божественным Логосом (Словом) и миром существуют тесные отношения. Они выражаются в форме Его энергий, или маленьких логосов. Весь мир как бы висит на этих логосах, имея в них истинную свою сущность. Они исходят из Бога Слова для образования мира и в нем снова объединяются как своём Источнике. Это объединение совершается через обобщение более частных логосов во все более общие, как виды соединяются в рода [9].

Идеи или логосы могут созерцаться подвижниками в их аскетическом делании. Однажды к великому подвижнику IV века преподобному Антонию пришёл некто из тогдашних философов и спросил: «Как выдерживаешь ты, отче, лишённый утешения получаемого от книг?» Ответ был такой: «Моя книга – это природа сотворённых вещей, и она всегда под рукой, когда я хочу прочитать словеса Божии»[10].

Примечательно, что в культуре Средневековья сад отождествлялся с нравоучительной книгой: и то и другое можно было прочесть. Известны различные духовные творения под названиями «Вертоград» (т. е. сад), «Луг духовный», «Цветник духовный», «Пчела» и т. п. Также были распространены различные лечебники с подобными названиями: «Сад здоровья», «Вертоград», «Прохладный вертоград».

Из учения о логосах следует то, что Эдемский сад и всякий сад сущностно, онтологический, родственны друг другу в виду единства их идей. Таким образом, любой сад является символом Эдемского сада. Греческое слово συμβαλλω означает «соединение вместе», «выражение». Именно в таком смысле нужно понимать всякий реальный сад, как выражающий, отображающий Эдем со всеми его естественными и чудесными признаками.

Исходя из сказанного, отметим, что пребывание даже в обычном саду, как в отблеске райского целебного сада-храма, не только благоприятно для душевно-телесного здоровья, но также может особо располагать к духовному созерцанию.

Известный теоретик и практик усадебного строительства XIX века Андрей Болотов так описывает это состояние. «Не было дня, в который бы я, отрываясь от прочих моих упражнений, по нескольку раз не выходил из дома в рощи или сады свои… Там, ходючи по своим аллеям и дорожкам, любовался я вновь всеми приятностями натуры, вынимал потом из кармана книжку и, уединясь в какое-нибудь глухое местечко, воспарялся духом к небесам, повергался на колена перед Обладателем мира и небесным своим Отцом и Господом и изливал перед Ним свои чувствования и молитвы»[11].

Бл. Августин пишет о том, что нигде как в саду, ухаживая за растениями, человек приходит к познанию Бога как Творца и Промыслителя. «Где ещё человеческий разум может беседовать с натурой, как не в саду, когда при посеве семян, при выращивании отводков, при пересадке молодых дерев, он как бы вопрошает каждую силу семени или корня, что она может и чего не может…, что значит внутренняя сила… и что – совне прилагаемый труд, и в этом рассмотрении приходит к заключению, что «насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог взращающий» (1 Кор. 3: 7)» [12].

Поэтому становится понятным тот факт, что первыми храмами и первыми садами человечества были священные рощи. У древних германцев слово «храм» первоначально обозначало «священная роща». Библия неоднократно упоминает о священных рощах хананеян, правда посвящённых языческим богам. Известны они и у древних египтян, греков и других древних народов.

Не удивительно, что в христианской Европе, в том числе и в Древней Руси, монастыри окружались садами, которые ассоциировались с раем. А если вспомнить о саде как символе, т. е. образе и реальном, пусть ослабленном, источнике райского здоровья, наполняется особенным смыслом то, что при монастырях были также лекари, а в монастырских садах разводились целебные растения.

Но не только монастырские сады соотносились с раем. Подобное было и в загородных резиденциях русских князей. У Андрея Боголюбского была усадьба под Киевом, называвшаяся Раем; у Даниила Галицкого и Владимира Васильковича Волынского был на горе на берегу озера город Рай. По всей вероятности, московская знать также имела «райские сады», которые во времена Петра I все чаще назывались «парадизами». Вообще, в России великолепные сады окружали не только сельские, но и городские усадьбы, из которых в XVII и XIX вв. почти сплошь состояли Москва и провинциальные города [13].

Это даёт нам положительный пример организации жизненного пространства, особенно важный теперь, в условиях не только экономического, но и духовного кризиса. Ведь садово-парковые насаждения не просто являются островками спасения от загрязнённого воздуха, вредных шумов и вибраций, источником целебных фитонцидов, успокаивающих нервную систему ароматов, цветовых гамм и гармоничного пространства. Сады и парки дают ещё особую духовную настроенность, умиротворяют человека, открывают его для восприятия высших истин.

Поэтому, на наш взгляд, можно говорить о насаждении садов, как об особом нравственно-религиозном делании. Однако, есть одно «но». Несомненно, Божьим это дело станет тогда, когда оно будет сочетаться с взращиванием в своей душе христианских добродетелей. Иначе мы вновь и вновь будем уподобляться ветхому Адаму, который навлёк на себя и своих потомков болезни и смерть, потому что прельстившись, как говорит Библия, «приятным и вожделенным плодом» (Быт. 3, 6), совершенно отверг духовную суть вещей.

 

1. Святой Ефрем Сирин. Творения. Т. 5. Изд. «Отчий дом», 1995. С. 267.
2. Гиппократ. О древней медицине // Гиппократ. Клятва. Закон о враче. Наставления. Мн., 1998. С. 66 – 67.
3. Бл. Августин Иппонский. Творения. М., 1997. С. 107-108.
4. Бл. Августин Иппонский. Творения. М., 1997. С. 112.
5. Амосов Н. М. // Наука и жизнь. 1977. № 8. С. 104-110.
6. Л.Л. Хунданов, Т.В. Батомункуева, Л.Л. Хундаева. Тибетская медицина. М., 1993. С. 5.
7. Л.Л. Хунданов, Т.В. Батомункуева, Л.Л. Хундаева. Тибетская медицина. М., 1993. С. 5.
8. Варнава (Беляев), еп. Основы искусства святости. Т. 2. Н. Новгород, 1996. С. 109.
9. Епифанович С. Л. Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие. М.,1996. С.64 – 67.
10. Авва Евагрий. Творения. М., 1994. С. 110.
11. Щукин В.Г. Вертоград заключенный. Из истории русской усадебной культуры XVII – XIX веков. // Вопросы философиии. 2000. № 4. С. 57.
12. Бл. Августин Иппонский. Творения. М., 1997. С. 112.
13. Щукин В.Г. Вертоград заключенный. Из истории русской усадебной культуры XVII – XIX веков. // Вопросы философиии. 2000. № 4. С. 54, 56.

 

 

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

Библия. Брюссель, 1989.

Бл. Августин Иппонский. Творения. М., 1997.

Авва Евагрий. Творения. М., 1994

Святой Ефрем Сирин. Творения. Т. 5. Изд. «Отчий дом», 1995.

Гиппократ. О древней медицине // Гиппократ. Клятва. Закон о враче. Наставления. Мн., 1998. С. 66–67.

Амосов Н. М. // Наука и жизнь. 1977. № 8. С. 104–110.

Варнава (Беляев), еп. Основы искусства святости. Т.2. Н. Новгород, 1996.

Епифанович С. Л. Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие. М., 1996.

Л.Л. Хунданов, Т.В. Батомункуева, Л.Л. Хундаева. Тибетская медицина. М., 1993.

Щукин В.Г. Вертоград заключённый. Из истории русской усадебной культуры XVII–XIX веков. // Вопросы философиии. 2000. № 4. С.

 

 

Если вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Shift + Enter или нажмите здесь, чтобы сообщить нам.

Похожие записи