Страницы меню навигации

Официальный сайт Прихода храма иконы Божией Матери «Целительница» в г. Слуцке

23 сентября – Неделя 17-я по Пятидесятнице (о жене-хананеянке)

23 сентября – Неделя 17-я по Пятидесятнице (о жене-хананеянке)

(Мф., 62 зач., XV, 21–28)
И, выйдя оттуда, Иисус удалился в страны Тирские и Сидонские. И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется. Но Он не отвечал ей ни слова. И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами. Он же сказал в ответ: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева. А она, подойдя, кланялась Ему и говорила: Господи! помоги мне. Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам. Она сказала: так, Господи! но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их. Тогда Иисус сказал ей в ответ: о, женщина! велика’ вера твоя; да будет тебе по желанию твоему. И исцелилась дочь ее в тот час.
Сегодня мы слышали Евангелие, в котором говорится, что Господь Иисус Христос удалился «в страны Тирские и Сидонские», то есть ушел из той местности, где проживали благочестивые иудеи. В то время только этот богоизбранный народ правильно чтил Бога. В то время Палестину населяло множество разных народностей. Господу нужно было пересечь местность, где жили так называемые финикийцы. Иначе их еще называли сирофиникийцами, в отличие от тех финикийцев, которые населяли область возле знаменитого города Карфагена, некогда соперничавшего своим военным и торговым могуществом с Римом.
Конечно, в каждом народе есть люди, благочестивые от природы, которые стремятся к Богу наперекор тому нечестию, которое господствует в окружающем их обществе. Видимо, таким человеком и была женщина, о которой повествует сегодняшнее евангельское чтение.
«И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется» (ст. 22). Далее из евангельского повествования мы узнаем, что Спаситель разговаривал с ней, как кажется, даже грубо. Для того чтобы понять причину этого, нужно вспомнить, что представляла собой эта народность – хананеяне, или финикийцы (это более позднее их название), и какой образ жизни они вели.
Этот народ был развращен до такой степени, что евреям, когда они входили в землю обетованную, было разрешено их просто истреблять (см. Исх. 23, 23–24). Зло соединилось с самим существом этих людей, так что было невозможно отделить его от них, чтобы таким образом их спасти. У них были страшные религиозные культы: Молоха, Ваала и Астарты. Даже рассказывать о том, чтό совершалось во время этих «религиозных» действий, – неприлично.
Молох представлял собой человекообразного идола с огромной пастью и протянутыми вперед руками. Обычно его изваяния делались из меди. Этот идол служил некоего рода печью, потому что во время так называемого «богослужения» внутри этой скульптуры горел пламень, и она раскалялась докрасна. На руки этого изваяния клали человеческую жертву, преимущественно детей. В особых случаях приносили в жертву даже детей высокопоставленных особ. Например, во время второй Пунической войны, в которой прославился карфагенский полководец Ганнибал, его отец, который был одним из князей города, вынужден был принести в жертву одного из своих сыновей, брата Ганнибала. Для того чтобы не были слышны крики жертв, все присутствовавшие при этом жертвоприношении, в том числе и родители, должны были радостно кричать и смеяться. Толпа поднимала неистовый шум и выказывала противоестественную радость в то время, когда люди в муках погибали в пасти этого сатанинского изваяния. Таков был культ Молоха.
Не менее страшным, хотя несколько в другом отношении, был культ Астарты, которой приносили в жертву целомудрие. Для истинного христианина это, наверное, еще хуже, чем потерять жизнь. Всякая женщина (даже из знатных семей) была обязана хотя бы раз в жизни в храме, посвященном Астарте, совершить блуд с кем-либо из иностранцев. Деньги, полагавшиеся этой женщине (часто очень незначительная сумма, скорее символическая), отдавались в жертву этой богине, то есть жертвовались «на ». Даже перед свадьбой девица была обязана совершить такую мерзость в этом «храме». А ведь мы привыкли, что в храме совершаются религиозные действия, посредством которых человек должен возвышаться, становиться лучше, чем он есть… Здесь же, наоборот, человек развращался и становился ниже животного. Зная это, можно понять, что грубое обличение Господа Иисуса Христа относилось не столько к самой хананеянке, сколько к заблуждениям ее народа.
«И вот, женщина Хананеянка, выйдя из тех мест, кричала Ему: помилуй меня, Господи, сын Давидов, дочь моя жестоко беснуется». Эта женщина имела понятие о пришествии в мир Мессии, Христа. Об этом говорит ее возглас: «Помилуй меня Господи, сын Давидов», – она знала, что Христос должен быть сыном, то есть, говоря современным языком, потомком царя Давида. Имела она и некоторое понятие о благочестии. Более того – несмотря на то, что она росла в среде, где была распространена такая ужасная религия, тем не менее, она взывала ко Господу, исповедуя Его Христом, чего не хотели делать богоизбранные иудеи. Несмотря на то, что воспитание и культура ее народа препятствовали ей уверовать в Мессию, она имела бульшую веру, чем иудеи, которым все способствовало к тому, чтобы они приобрели веру во Христа, но которые сами этому противились.
«Но Он не отвечал ей ни слова. И ученики Его, приступив, просили Его: отпусти ее, потому что кричит за нами» (ст. 23). По-славянски сказано: «вопиет вслед нас». Видимо, вопль ее был столь громким, частым и надоедливым, что ученики, зная, что Господь может совершить все, стали упрашивать Его, чтобы Он пожалел ее и удовлетворил ее просьбу. Таким образом, этот неприличный шум прекратился бы, а они бы перестали привлекать к себе внимание людей.
«Он же сказал в ответ: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам. Она сказала: так, Господи! Но и псы едят крохи, которые падают со стола господ их» (ст. 26–27). Господь обличил нечестие ее народа, но она не проявила никакого возмущения или негодования, как это обычно бывает в подобных ситуациях. Многие люди очень болезненно переносят, когда задевают их национальные чувства (мы знаем это по собственному опыту), даже если обличение, может быть, в чем-то справедливо. Хананеянка же проявила смирение и полное согласие с тем, что религия, которую в то время исповедовали иудеи, – истинная, а религия ее соотечественников – нечестивая и богомерзкая. Сказав: «Так, Господи!», она как бы согласилась: «Да, правильно, мы недостойны милости по своим грехам, нечестию и заблуждениям, только истинно верующие достойны всех благодеяний», однако добавила: «но и псы едят крохи, которые падают со стола их господ». Женщина вступила в благочестивый спор со Спасителем, и возражение ее было наполнено столь искренним смирением, что Господь, попросту говоря, более не имел что ей сказать. Так смирение привлекает к нам милость Божию даже тогда, когда мы ее недостойны.
«Тогда Иисус сказал ей в ответ: о, женщина! велика вера твоя» (ст. 28). Итак, женщина согласилась с тем, что псы, действительно, недостойны хлеба. Вера, признание истинной религии выразились как в этом, так и, самое главное, – в дерзновенной просьбе наперекор тому, что ее презрели и не захотели слушать. И она добилась своего. «О, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желании.

Если вы обнаружили ошибку, выделите ее и нажмите Shift + Enter или нажмите здесь, чтобы сообщить нам.

Похожие записи