Страницы меню навигации

Официальный сайт Прихода храма иконы Божией Матери «Целительница» в г. Слуцке

2 – 5 марта. Канон преподобного Андрея Критского

2 – 5 марта. Канон преподобного Андрея Критского

Канон преподобного Андрея Критского исполнен глубоких мыслей. В лаконичной и возвышенной форме преподобный Андрей обращает наш ум к различным эпизодам Священного Писания и одновременно в нескольких словах истолковывает их так, чтобы они соотносились с нашим внутренним состоянием, вызывали в нас покаяние, сердечное сокрушение и ревность о своем нравственном изменении. Этот канон настолько глубок, что если бы мы предприняли дерзкую попытку интерпретировать каждый тропарь или каждое песнопение канона, то вынуждены были бы заниматься этим много часов или даже дней. Ведь один припев канона: «Помилуй мя, Боже, помилуй мя» можно истолковать так, чтобы получить большую духовную пользу и раскрыть сущность покаяния. Всего несколько слов, но как они значимы! Правильное и глубокое понимание этих слов было бы для нас хорошим назиданием. Но мы обратим внимание только на один тропарь канона, который посвящен памятному евангельскому эпизоду.

«Силоам да будут ми слезы моя, Владыко Господи, да умыю и аз зеницы сердца, и вижду Тя умно, Света Превечна». В этом тропаре содержится одновременно напоминание о евангельском событии и его истолкование. Преподобный Андрей в нескольких словах пересказывает довольно-таки пространное повествование Евангелия о том, как Господь Иисус Христос исцелил слепорожденного. Увидев этого человека, сидящего у дороги, ученики спросили Спасителя: почему он слеп? За свои ли грехи? Но ведь слепым он родился. Тогда, может быть, за грехи своих родителей? На что Господь Иисус Христос ответил: «Не за свои и не за родителей своих, но это для того, чтобы явилась на нем слава Божия». «Сказав это, Он плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому, и сказал ему: пойди, умойся в купальне Силоам». И тот умылся и прозрел (см. Ин. 9, 1–7). Купель Силоамская известна и по сей день, она является почитаемой святыней для христиан, хотя сейчас находится в руках у мусульман. Напоминая нам о Силоамской купели, преподобный Андрей одновременно открывает тайный смысл евангельского повествования: «Силоам да будут ми слезы моя, Владыко Господи». Мы должны духовно прозреть, омыть свои умные очи, чтобы увидеть истину, увидеть действительность, как она есть, увидеть то, что скрыто от нас из-за наших грехов. Все мы слепорожденные в духовном отношении, как был слепорожденным в буквальном смысле исцеленный Господом человек. Нам нужна Силоамская купель, образующаяся из наших собственных слез от нашего покаянного плача. В покаянии омывая свое умное зрение, или свой дух, мы прозреваем. «Да умыю и аз зеницы сердца», – говорит преподобный Андрей. Оказывается, у нас есть не только телесные глаза, но и зеницы сердца, духовное зрение, которым мы созерцаем истины нравственные и духовные. Понимает ли человек, что подобное зрение существует, или пренебрегает этим знанием, тем не менее духовное зрение существует. И куда направлено духовное око, туда стремится и весь человек. Когда человек смотрит на некую вещь, а думает и переживает совсем о другом, то глаза его практически ничего не видят, потому что его сочувствие направлено в это время к другой вещи. Иначе говоря, зеницы сердца смотрят в другую сторону, куда и устремлен весь человек.

Если же человек слеп сердцем, то он не постигнет тех истин, которые необходимы для его спасения. Но не нужно думать, что преподобный Андрей искусственно использует это повествование, которое на самом деле не имеет такого смысла. Он говорит о внутренней стороне описанного в Евангелии события, лишь кратко напомнив о внешней. Ведь этот слепорожденный прозрел также и духовно, когда, выйдя от фарисеев, отлучивших его от синагоги, он поклонился Господу и сказал, что верит в Него (см. Ин. 9, 34–38). Конечно, мы не можем прозреть в буквальном смысле от прикосновения Господа, но внутреннее прозрение возможно для нас, более того, оно является нашим долгом, и к нему мы должны стремиться. Об этом во всеуслышание заявляет преподобный Андрей, и голос его звучит на протяжении почти полутора тысяч лет – с тех пор как Великий канон употребляется в богослужениях Православной Церкви.

«Силоам да будут ми слезы моя, Владыко Господи, да умыю и аз зеницы сердца, и вижду Тя умно». Слово «ум» употребляется здесь в непривычном для нас смысле. Когда мы говорим об уме, разуме, рассудке, то, как правило, имеем в виду способность человека рассуждать – способность ума следовать от одной вещи к другой, делать какие-то выводы об этом и составлять представления о внешнем мире, в котором проходит наша телесная жизнь. Но мы редко устремляем свой ум к вопросам отвлеченным и еще реже – к духовным. Даже если мы используем способность рассуждения при обсуждении духовных вопросов, то это еще не значит, что мы постигаем те истины, те тайны Царства Божия, которые открываются лишь в непосредственном опыте человека. Андрей Критский подразумевает под умом не рассудок, а созерцательную способность человека-то, что названо несколько ранее «зеницами сердца». Ведь в русском языке одно слово может выражать различные понятия, так и здесь умным называется то, что невещественно. Преподобный Андрей противопоставляет вещи, созерцаемые умом, духом, вещам чувственного, материального мира.

«И вижду Тя умно, Света Превечна». Бог назван Светом Превечным, конечно, не в том смысле, что свет – это нечто особенно прекрасное. Тот вещественный свет, который доступен нашему зрению, который мы знаем по своему опыту, хотя и прекрасен (и все в нем становится прекрасным, а без него – погружается во тьму), является лишь образом света духовного, как и вообще все сотворенное является образом благости Божией, Божественных премудрости и совершенства. Слово «свет» здесь говорит о некой невещественной славе Божества, непрестанно и вечно истекающей из Его сущности. Когда мы созерцаем Бога как свет, мы видим Его таким, как Он есть, – конечно, насколько это доступно для нашего ограниченного человеческого существа, для сотворенного существа вообще.

Это и есть подлинное знание, которое выше всякого рассуждения, догадок, сомнений и других умственных затруднений, которые встречаются на обычном пути познания. Человек, познающий Бога таким образом, не нуждается ни в каких доказательствах или доводах. Его вера – это уже не просто «доверие», а знание. Знание, которое приобретается не чтением, не из слухов и не путем догадок или логических заключений, а из непосредственного опыта единения и общения с Богом. Тот, кто прозревает зеницами сердца, созерцает Господа как некую умную сущность, как Превечный Свет. И хотя это образное выражение, но оно соответствует тем ощущениям, которые испытывают подвижники благочестия при глубокой внимательной молитве и единении ума с Богом. Они действительно видят некий свет, который проникает в сердце и, начиная, как правило, действовать оттуда, распространяется по всей душе и даже как бы просвещает все тело. Эта слава иногда бывает так велика, что другие люди видят человека как бы просвещенным Превечным Светом. Таким Мотовилов видел преподобного Серафима Саровского. А некий египетский монах видел преподобного Арсения, молившегося в своей келии, как бы всего огненного. Подобных случаев Церкви знает много. Люди не раз явно созерцали славу Божию, изливающуюся из святых. Конечно, это происходило не потому, что имели в себе собственный источник света, но потому, что они стяжали в себе Самого Господа. Господь, просвещая ум, душу и даже тело человека, как бы изливается из него, как прекрасная благоухающая влага изливается через край драгоценной чаши.

«Силоам да будут ми слезы моя, Владыко Господи, да умыю и аз зеницы сердца». Приобрести настоящие покаянные слезы очень трудно. Нередко вместе с покаянием из Силоамской купели мы нечаянно зачерпываем и тщеславие, которое окрадывает наш плач. Потому нам нужно быть чрезвычайно осторожными. Господь иногда и слез не дает человеку ради того, чтобы не проявилась гордость – самая страшная и опасная из всех страстей. Иные не могут иметь слез из-за телесной немощи, потому что для того, чтобы изливать покаянные слезы, нужна особая крепость. Может быть, многие из вас замечали, что после долгого скорбного плача человек обессиливает. Хотя обычный человеческий плач едва ли можно заменить на плач покаянный. Эти слезы одинаковы только по видимости, а по сути – противоположны. Людям, которые склонны к сентиментальности и чувствительности (особенно это касается женского пола), оказывается очень трудно перемениться, когда дело доходит до покаяния. Сентиментальный человек с трудом приобретает истинный молитвенный плач, который сопровождает молитву и усугубляет ее, являясь в то же время и ее следствием. Существует и более высокое состояние, чем плач. Молитвенные слезы являются как бы некой пограничной добродетелью, перешагнув которую человек восходит в ту область, где погружается в созерцание Превечного Света, о котором говорит преподобный Андрей. В этой сфере уже никакие внешние проявления не могут иметь места, даже такая добродетель, как плач. Приобретя это состояние, человек прозревает подобно тому, как прозрел Силоамский слепец.

Когда перед фарисеями предстал прозревший слепец, они стали говорить ему: «Прославь Бога, мы знаем, что Этот Человек грешный» (то есть они не желали, чтобы он прославлял Господа Иисуса Христа). Но прозревший ответил им: «Не знаю, грешный ли Он, но знаю, что я был слепым, а ныне вижу» (см. Ин. 9, 24–25). Так и мы если постигаем истину таким образом, если созерцаем Бога непосредственно и входим в общение с Ним, если опытно переживаем единение с Господом, то никто и никогда не переубедит нас и не смутит. Если нам предложат прославить Бога, прославить Его лицемерно, потому что Иисусова молитва и тот опыт, который мы приобрели, подвизаясь в ней, не имеют будто бы никакого значения, то мы ответим, подобно евангельскому слепцу: «Раньше мы были слепыми, а ныне видим». Что мы знаем-то знаем точно, а что вы говорите – для нас не имеет значения». Нас могут смущать тем, что мы якобы неправильно верим, не знаем доктрин современной науки или философии. Нам могут говорить, что мы неправильно молимся, что назидательные молитвословия полезнее краткой Иисусовой молитвы. Но что бы ни говорили противники духовного просвещения (понимаемого не в переносном смысле, как это сейчас принято, а в самом буквальном и точном), если мы омыли зеницы сердца в слезах покаяния и прозрели, то мы можем сказать им: «Ничего этого я не знаю, а знаю, что раньше я был слепым, а теперь вижу Владыку Моего Господа, Света Превечного».

Похожие записи

Вернуться наверх